Левин: Если государство готово продать объект, всегда можно договориться о стоимости

Почему нечасто между государством и инвесторами находятся точки соприкосновения в вопросе цены госактивов, имущественных комплексов? Вместе с продажей самого предприятия, имущественного комплекса государство предлагает такие социальные объекты, как общежития, детские сады, санатории, а также присоединенные колхозы. Как к этому относятся иностранные инвесторы?

Об оценке госактивов, стоимости имущественных комплексов, сложности с решением земельных вопросов при привлечении иностранных инвестиций в студии прямого эфира портала [удалено].BY рассказал Сергей Левин, глава представительства инвестиционного банка Ренессанс Капитал в Беларуси.

У вас большой опыт взаимодействия с госорганами, и вы знаете, какими видятся эти проблемы со стороны инвесторов. Какова позиция государства и инвесторов в вопросах инвестирования? Почему нечасто находятся точки соприкосновения в вопросах цены госактивов, имущественных комплексов?

Сложный вопрос. Действительно, инвесторы не всегда находят общий язык с государством как основным собственником активов, которые сегодня нуждаются в инвестициях либо в приватизации. На мой взгляд, оценка стоимости активов, если говорить о приватизации, не всегда является ключевым фактором, по которым сделки расстраиваются. Принципиальным является вопрос, хочет ли собственник продавать свое предприятие либо нет. Вопрос оценки вторичен, он не всегда является основной причиной, по которой инвестор не находит общий язык с государством.

Что значит «хочет ли собственник продавать свое предприятие»? Оценка делается, предприятие предлагается, но «такая корова нужна самому»?

Это выглядит примерно так. Я неоднократно проводил переговоры с государственными служащими по вопросу приватизации, по тем или иным сделкам. За нашими плечами большой опыт успешных сделок, но, к сожалению, есть и неудачный опыт. Если говорить непосредственно об оценке, то есть три основные методики. Могу сказать, что все они абсолютно точно знакомы нашим чиновникам, с ними работают специальные экспертные бюро и институты. В принципе, методики во всем мире одинаковы, и белорусские чиновники и специалисты владеют ими ничуть не хуже, чем западные, и всегда получают один и тот же результат.

Если говорить о государственной собственности, то здесь есть один нюанс. В Беларуси есть законодательное решение, по которому нельзя делать приватизацию объекта, если его оценка, сделанная каким-либо методом, ниже его балансовой стоимости. Как правило, балансовая стоимость в Беларуси по различным причинам носит непонятный характер, иногда это останавливает прекрасные сделки, иногда может создавать негативные сделки, когда, например, предприятие очень дешево продается. Суть заключается в том, что оценки всегда одинаковые, другое дело, что если государство готово продать объект, всегда можно договориться о стоимости. Если мы чувствовали, что государство по тем или иным причинам не хочет приватизировать этот объект, то оценка могла быть формальным фактором срыва переговоров.

Посмотрите на «Белтрансгаз»: предприятие оценивалось в огромную сумму, которая в итоге спустилась до достаточно разумной. Или Velcom: была прекрасная цена, и с точки зрения собственника, он был продан замечательно. Государство поставило высокую цену, Telekom Austria купил по достаточно высокой цене, но это была обоснованная покупка, потому что была такая ситуация в мире. Также, например, было принято принципиальное решение продать «БПС-Банк», и нашли некие подходы для того, чтобы сделка состоялась.

Вы хотите сказать, что оценкой госимущества занимаются только государственные предприятия или предприятия с долей государственной собственности не меньше 51% именно для того, чтобы можно было дать определенный заказ — завысить или занизить цену в зависимости от того, какой нужен результат? Насколько объективна эта оценка?

Всегда есть покупатель, который хочет дешевле купить, и есть продавец, который хочет дороже продать. Это нормально, это есть и в бизнесе, и среди частных лиц. Для того, чтобы покупатель и продавец могли прийти к соглашению, существует три принципиальные методики. Они служат базисом для переговоров между продавцом и покупателем. Стороны высказывают свои пожелания, аргументы, ведут переговорный процесс. Если продавец заинтересован в том, чтобы продать, как правило, они всегда приходят к соглашению. Так происходит во всем мире: методики, которые применяются в Америке, Европе и России, полностью совпадают с теми, которые применяются в Беларуси.

Директор института недвижимости и оценки Леонид Русьянов полагает, что можно споткнуться на таком факторе, как оценка будущего развития предприятия. Здесь у инвесторов всегда возникает вопрос: они могут поспорить, действительно ли предприятие будет развиваться именно так, как его оценили. Как попасть, чтобы и инвестору угодить, и угадать с будущим?

Инвестор, в большинстве случаев, всегда принимает разумные аргументы. Нужно понимать, что любое предприятие на сегодняшний день — это многогранный объект. Это не только финансовые показатели, но и адекватный менеджмент, и прогноз на развитие рынка и экономики в стране. Безусловно, здесь могут быть разногласия. Но когда инвестор будет слышать знакомый и понятный для него язык, чем более понятным и открытым будет для него предприятие, тем проще ему будет воспринять аргументы государства. К сожалению, у нас не всегда белорусская сторона достаточно все аргументирует, потому что все мы немного по-разному понимаем задачи. Расхождения могут быть, но методики по своему подходу принципиально совпадают.

Нельзя забывать и о том, что когда речь идет о таких сделках, как с «Белтрансгазом», со стороны инвестора приезжает целая команда, которая только этим и занимается. У «Газпрома» десятки активов за рубежом, и есть целая команда, которая уже 20 лет двигается по всему миру и профессионально покупает то газотранспортную систему, то терминал, то газодобывающую компанию. Я не уверен, что с нашей стороны всегда есть такая же команда, которая умеет продавать и приватизировать госсобственность, которая может аргументировано вести переговоры. Я уверен, что во всех случаях покупки наших предприятий приезжает сильная команда, которая не только понимает, зачем им нужно предприятие и сколько они готовы за него заплатить, но и умеет вести переговоры.

Давайте рассмотрим продажу пяти открытых акционерных обществ. Госпакеты продавались по балансовой стоимости, но при этом многие из них были и остаются убыточными, имеются невыплаченные кредиты, плюс еще государство ставит ряд дополнительных условий. Насколько оправдан такой подход?

Я думаю, что сегодня для всех непонятна цель, которую кто-то хотел достичь с продажей этих пяти ОАО. Если это была показательная приватизация, то, конечно, должны были быть красивые компании, за которые мы могли получить суперпремию и продать по хорошей цене. Либо это должны были быть компании, которые могли вызвать интерес у теоретических инвесторов, за приходом которых мог пойти и средний, и мелкий бизнес. Когда я смотрю на приватизацию этих пяти ОАО, не совсем понятно, что Госкомимущество хотело предложить нам. Честно говорю, что мы как инвестбанк не высказали особой заинтересованности в приватизации этих объектов. Мы получили официальное приглашение поучаствовать, но вежливо отказались, так как для нас это очень маленькие компании, и сумма приватизационных сделок должна была быть очень маленькой. Горячего интереса с нашей стороны не было: это невнятные компании, которые не имели четко выраженных задач.

Одно из этих предприятий я знаю очень хорошо, и мне было абсолютно понятно, что вряд ли кто-то может его купить.

Может быть, эту приватизацию не столько хотели сделать показательной, сколько попробовать, чтобы не получился первый блин комом слишком большим?

Может быть. Но если посмотреть на 15-летнюю историю, на сделки по «БПС-Банку», Velcom, «Белтрансгазу», то можно сказать, что опыт уже есть, и эти пять предприятий не могли быть каким-то тестовым экспериментом. Я не понимаю, для чего делался этот тест. Предприятия абсолютно разноплановые, по ним нельзя было создавать мультипликаты будущих сделок. Предприятия различного характера, стоимости, подходы к ним совершенно разные. Поэтому на основе приватизации данных предприятий трудно сказать, что должно было произойти. Получить опыт работы с инвестиционными банками? Наверное, нет, потому что это слишком маленькие компании для инвестиционных банков. Поэтому я даже не понял, каким должен был быть опыт.

Вместе с продажей самого предприятия или имущественного комплекса государство предлагает еще и социальные объекты, такие как общежития, детские сады, санатории, присоединенные колхозы. Что больше всего из этого списка напрягает инвестора — детские сады или колхозы? Или «ничего социального — только бизнес»?

Здесь, действительно, только бизнес. Стратегические инвесторы хотят специализироваться на своем бизнесе, и, конечно, для них это крайне важно. При этом инвесторы не всегда понимают, почему прекрасными санаториями, как им говорят, не хотят заниматься те, кто должен ими заниматься.

С другой стороны, где бы ни находился инвестор, он имеет социальную нагрузку, и, безусловно, они готовы ее принимать. Другой вопрос, что эта социальная нагрузка должна быть четко и понятно определена для них — может быть, не в виде больших списков непрофильных активов вроде санаториев и колхозов. Поэтому, я думаю, государству нужно более внимательно подойти к этому вопросу.

Но если честно, то не думаю, что социальная нагрузка останавливает инвесторов. Чиновники, в принципе, понимают, что санатории и общежития — это сложные вещи, но проблем с ними нет. Проблема заключается в другом. Я бы хотел сказать, почему мы как инвестиционный банк пришли в Беларусь. Первое — мы ощущаем, что экономику надо реформировать, и на эту реформу нужны деньги, миллиарды долларов. Единственный источник, который мы сегодня видим, — это средства международных инвесторов. Возникает второй вопрос — как привлекать эти деньги. Можно, конечно, привлекать кредиты, но для Беларуси сегодня очень дорого их обслуживать. Поэтому, вероятно, самый простой и дешевый способ привлечения средств международных инвесторов — это приватизация. Необходимость реформирования и приватизация предприятий международными инвесторами — это два ключевых вопроса, которые правительство пока для себя не решило.

«Ренессанс Капитал» ставит своей целью повышение инвестиционной привлекательности Беларуси. Каким образом?

Мы достаточно много работаем: мы — первый в стране банк, который начал делать аналитическую отчетность по Беларуси. Это серьезная работа; мы пока выпустили только первый отчет за прошлый год, и он пользуется спросом у международных инвесторов. Аналитическая отчетность — это первое, что необходимо инвестору, прежде чем прийти на какой-то рынок. Сейчас мы готовим вторую отчетность, более расширенную, углубленную по основным секторам экономики: это финансовый, сельскохозяйственный и другие секторы.

Кроме того, мы хотим активно представлять страну в наших инвестиционных конференциях. Это тоже важный момент, который нужно попытаться использовать, это будет хороший промоушен страны. И, конечно, хотелось бы сделать красивые, показательные, успешные сделки, которые нужны не только для страны, но и для банка.

Сделки в каких отраслях вы планируете?

Мы близки к определенным соглашениям в финансовом секторе — надеемся, что скоро там появится одна-две большие сделки. Кроме того, мы серьезно смотрим на предприятия Белгоспищепрома.

Местные власти сейчас активно зазывают покупателей приобретать некоторые объекты — например, заброшенные школы в городских поселках — практически бесплатно, за одну базовую величину. Так ли заманчива эта реклама?

Я думаю, что это очень практично и для продавца, и для покупателя. Иметь заброшенное здание — это со всех точек зрения проблема: его надо охранять, как-то обслуживать, поэтому лучше отдать его за символическую сумму. Но заинтересовать такое здание может средний и мелкий бизнес, для которого важна не стоимость объекта, а среда и атмосфера в стране. Очень важно создать условия для того, чтобы мелкий и средний бизнес развивался. Но пока таких условий не будет создано, продавать за доллар либо платить за это здание сверху не удастся.

Говорят, что 35 тысяч рублей стоит сам объект, а близстоящие деревья, которые надо будет спилить, вывезти, каким-то образом утилизировать еще потянут на сотню миллионов рублей.

К сожалению, часто за рамками какого-то здравого смысла находится очень много таких сложных вещей, которые тяжело предугадать инвестору, — какие-то технические условия или инфраструктура. Но правительство все время говорит о либерализации, поэтому мы надеемся, что в ближайшее время все станет либо очень понятно, либо максимально упрощено.

После того, как продавец и покупатель оценили объект, сошлись в цене, на первое место выступает земля, на которой располагается объект. Земельный вопрос у инвесторов стоит на первом месте по отношению к цене. Опасаются ли инвесторы сложностей с получением земли в собственность, налога на землю?

Инвесторы, безусловно, любят иметь землю в собственности. Но если на участке нужно расположить некое недвижимое имущество, то это не принципиально — иметь землю в собственности или арендовать на 99 лет. Это инвесторов не волнует. Если мы говорим о жилой недвижимости в центре Минска, безусловно, всех волнует стоимость земли, потому что такие долгосрочные инвестиции очень важны. Более принципиально стоит вопрос о собственности на землю, когда мы говорим о сельскохозяйственном бизнесе. Когда люди приходят в сельское хозяйство, вносят в землю деньги, то они хотят понимать, что земля — это их собственность.

Есть сектора, где вопрос о собственности на землю стоит принципиально, а есть сектора, где это какого-то большого экономического смысла не имеет.

Госкомимущество уже предлагает приобретать землю в частную собственность, но инвесторы пока не торопятся. До сих пор было зафиксировано только два случая. Что смущает инвестора в этом вопросе?

Знаете, я сам строю уже третий завод в Беларуси, и мы всегда имели землю либо в аренде, либо в пользовании. И совсем недавно, буквально на прошлой неделе, к нам обратились власти и предложили нам купить землю. Мы немного растерялись, потому что до этого никогда так вопрос не ставился. Безусловно, нас это заинтересовало. Механизм вроде бы очень простой, но пока мы хотим все это понять, взвесить и проанализировать. Эта тема возникла буквально в последние недели; до сих пор власти никогда не поднимали вопрос о том, что они готовы продавать. Сейчас эта информация вдруг появилась, Госкомимущество сделало такое заявление, и мы почувствовали реакцию на уровне региональных структур. Мне кажется, что это позитивный фактор — по-другому оценивать я не могу.

[удалено].by