«Это был знак судьбы». Минчанка купила квартиру в знаменитом доме писателей — и написала там роман

Когда речь идет о сталинке, в первую очередь думаешь о ее главных преимуществах: высоких потолках, толстых стенах и интересных локациях. Но порой их ценность взлетает из-за людей, которые только в этих комнатах могли забыть о своих профессиях и быть как все — простыми мужьями, женами, родителями. В пятиэтажке на Карла Маркса, 36 жили настоящие легенды. Писателей и других деятелей культуры тут было больше, чем квартир: одни уезжали, а на их место заселялись другие. Дочь классика Татьяна Шамякина вспоминала, что в трехкомнатную квартиру Яна Скрыгана на пятом этаже въехал Владимир Короткевич, в квартиру Янки Брыля — Вячеслав Адамчик, в квартиру Кастуся Киреенко — семья Вячеслава Рагойши; жилье Ивана Громовича досталось Григорию Семашкевичу и его супруге Наташе — дочке Янки Брыля и редактора в издательстве «Літаратура і мастацтва». На одной площадке какое-то время жили Иван Шамякин и Иван Мележ, здесь же получили желанные метры Петр Глебка, Иван Науменко, Василь Витка, Пилип Пестрак, Нил Гилевич.

Первая квартира в доме досталась Янке Мавру. Он выбрал ее сам. Один из основателей белорусской детской литературы был еще и инициатором строительства этой пятиэтажки, которую спроектировал Авель Брегман. Два подъезда возводил за собственные деньги Литфонд, а вот третий оплачивал уже Мингорсовет. Локацию выбрали не случайно. В середине прошлого века недалеко от здания ЦК КПБ (сегодня — Администрация Президента) стояла двухэтажная постройка, где располагался Союз писателей. Поэтому до работы авторам было рукой подать. На строительство сталинки ушло два года. Сдали 32 квартиры в 1953-м к празднику 7 Ноября.

Над своими произведениями знаменитые литераторы работали и в квартирах. По рассказам, прогулка около этого дома часто сопровождалась звуком печатных машин.

Какое коммерческое помещение лучшего всего впишется в писательский дом? Конечно, книжный магазин. Только раньше он назывался «Политкнига», а сейчас — «Белкнига». Полистать новые рукописи захаживали и местные жители. Тогда мало кто знал классиков в лицо, отчего и возникали интересные ситуации.

— Дочь Мележа вспоминала, что отец мог взять книгу и, стоя в магазине, начать ее читать. Он так увлекался, что забывал про дочь и людей. Продавщицам, конечно, это не нравилось. Через полчаса они его прерывали, намекая, что пора бы книжку купить, — рассказывает Вика. — В букинистическом отделе этого магазина выставлялись экземпляры из личной библиотеки Короткевича. Писатель продавал их, когда не хватало денег. Даже спустя десятилетия после его смерти за небольшие деньги на полках можно было найти книги с его подписью.

Сегодня большинство минчан знают это здание, потому что на первом этаже находится вход на станцию метро «Купаловская». Для этого в 1990 году пятиэтажку пришлось немного перестроить.

Некоторые здешние квартиры по-прежнему принадлежат семьям писателей. Например, здесь живет племянница Владимира Короткевича, внук Тараса Хаткевича, родственники Янки Мавра и Якуба Коласа — у литераторов три общих внука. В одной из квартир проживает дочь народного артиста БССР Николая Аладова и директора Национального художественного музея Беларуси Елены Аладовой.

— Все писатели между собой ладили, постоянно ходили друг к другу в гости. Эти традиции переняли их дети: нормальным было после школы зайти к кому-то, вместе покушать и там же остаться делать уроки. Мой сосед, внук одного из литераторов, рассказал, что все двери тут открывались одним ключом. Отношения были доверительные.

Сейчас общение соседей свелось к коротким перепискам по делу в домовом чате. Казалось бы, все, как и везде. Но, оказавшись в подъезде, невозможно справиться с волнением. Такое чувство, будто мы поднимаемся не в квартиру, а ходим по музею.

Вика к семьям классиков не имеет никакого отношения, но про их годы здесь знает многое. Несколько лет назад они с мужем стали собственниками двухкомнатной квартиры. Девушка смеется, что они до сих пор не понимают, как так получилось.

— Когда намекаю мужу про букетик цветов, он напоминает, что подарил мне сталинку — лучший подарок на все праздники.

Девушка и не спорит, ведь после такой покупки ее жизнь круто изменилась. В этих стенах появилось несколько ее детищ, включая роман «Вырай», но об этом чуть позже.

— Я все время говорю, что квартира выбрала меня сама. Муж — ценитель новостроек, современных дворов, а мне всегда нравились сталинки. На тот момент мы жили в обыкновенной панельке. В исторических минских квартирах я никогда не была. Лепнина, скрипучий паркет, бабушка-соседка и каштаны за окном — это мое представление о сталинках. В августе 2021 года в соцсетях я поделись своей маленькой мечтой: попасть в такую квартиру, чтобы подышать воздухом старины. Мой подписчик-риэлтер написал, что в центре Минска проходит закрытая продажа сталинки. Он пригласил меня на небольшую экскурсию. Грех было не воспользоваться, предложила мужу составить мне компанию в роли потенциальных покупателей. Хотя и тогда это казалось странным, ведь обзаводиться недвижимостью в планах не было, — с улыбкой вспоминает девушка.

Вика признается, что про историю дома ничего не знала. Они приехали в указанный двор и ждали своей очереди на просмотр. Уже в квартире их встретил интеллигентный мужчина. Слово за слово и выясняется, что двушка принадлежит его теще Наталье Семашкевич — супруге поэта Григория Семашкевича и дочке Янки Брыля.

— Помню, что мне так понравился запах квартиры: мягкий сладковатый аромат. Комнаты заливались солнечным светом. Все, было так, как я и визуализировала: за окном — каштаны, а сбоку живет бабушка. После историй о том, что здесь за кухонным столом собирались Мавр, Брыль, Крапива, ценность квартиры в моих глаза моментом выросла в раз 10.

В то время Вика только продала успешный бизнес по коврам ручной работы, чтобы с головой погрузиться в писательство.

— То, что я случайным образом оказалась в таком восхитительном месте, читалось мной как знак судьбы.

Однако потенциальные покупатели с деньгами на руках уже были найдены. Они должны были прийти сразу после ребят. Но свое решение продавцы изменили, услышав, что Вика — начинающий писатель и готовится поступать в Литературный институт имени А.М. Горького.

—  Для них эта квартира была ценным местом, где они прожили самые счастливые моменты — от празднования свадеб до рождения детей. Около 8 лет жилье пустовало. Казалось, что деньги не играли для семьи первостепенную роль. Двушка даже выставлялась по цене ниже рыночной. Им важно было найти для нее хорошие руки, — рассказывает девушка. — Так мы — люди, которые не планировали покупку недвижимости, решились на авантюру за полчаса. Мужа даже уговаривать не пришлось. Для сбора нужной суммы нам требовалось время — мы продавали свою однушку, которую сдавали в аренду, и одолжили оставшуюся сумму у родителей. Во времени нуждалась и семья Натальи Ивановны, чтобы собрать и вывезти вещи. На этом мы и сошлись.

Вика отмечает, что их квартира в 85 квадратов считается скромной. В соседнем подъезде есть варианты от 100 метров. Там спроектированы и кабинеты.

— Цель ремонта — воссоздать обстановку, в которой жила белорусская элита. Двушку пришлось немного переделать в зоне коридора. Он был угловым и длинным. Из-за этого пространству не хватало естественного света. Мы объединили коридор вместе с кухней, и у нас получился просторный холл, который освещается с двух сторон.

Совместили в двушке туалет и ванную. Санузел с окошком отделали в стилистики 60-х. Вика даже нашла квадратную плитку, похожую на ту, что лежит в подъезде дома.

— Конечно, мне хотелось сохранить все. Было чувство, будто снимая обои, я выпускаю воздух, которым дышали классики. Я представляла, как буду ходить по паркету, по которому ходили они, — делится девушка. —  За него мы боролись до последнего. Долгое время сверху лежал ламинат, который серьезно повлиял на состояние дерева. Поэтому мы просто купили такой же паркет и положили его в комнатах точь-в-точь как было. А вот для коридора и кухни выбрали плитку.

В процессе ремонта под слоями обоев ребята нашли рисунок бабочки — «символ перерождения». Такие находки мгновенно становились знаками, которые еще больше мотивировали.

Годы превратили слои обоев в картон, который скрывал под собой желтоватые стены.

— Я ходила с осколком от стены по строительным магазинам в поисках такого же оттенка, — смеется Вика. Девушке хотелось дать полную волю и трещинкам, которые много лет скрывались на потолке под гипсокартоном. Такие запросы крайне удивляли бригаду строителей. —  Они чуть ли расписку с меня не брали, мол, чтобы потом не было претензий. К тому же, у нас работал мастер, который известен своим перфекционизмом в работе со стенами. Я же просила от него обратного, еще и трещинки. Он находился в таком стрессе: не спал, постоянно переспрашивал меня, уверена ли я, настаивал на выравнивании. Спустя некоторое время я получила желаемое. Записываю голосовое, которое начала со слов: «Андрей, пошли трещины». Он после этого остановил запись и несколько дней не мог ее дослушать. Переживал, что придется все переделывать, а я там восхваляла его работу. Каждый раз, когда вижу новую развилку, хожу довольная, ведь квартира живет.

Вторую комнату выделили под спальню. Стеновые панели с рисунком дерева придают пространству солидности. Семья здесь не живет, но Вика периодически остается с ночевкой.

Мебель и декор заполняли комнаты со временем. Сюда искали аутентичные предметы и, конечно, книги. Раньше в каждой квартире этого дома была своя библиотека. Авторы по-доброму между собой соревновались. Виктория под книжные полки выделили целую стену в гостиной. Оказалось, что в прошлом они были на том же месте. Произведения сюда приносили гости, друзья семьи, но самыми ценными экземплярами Вика называет книги, подаренные Натальей Ивановной. Одна из них — сборник ее мужа. Книга простояла в квартире все время. Женщине хотелось, чтобы она там и осталась. Бывшая владелица была в квартире после продажи лишь раз, но еще не видела результаты переделки. Вика все стесняется ее пригласить, переживает, понравится ли. Договорились, что наше интервью станет отправной точкой.

Напротив библиотеки расположилось старое фортепиано — подарок пианиста Александра Орловича.

— Есть здесь вещи и моей семьи. Например, бабушкин сервиз. Он всю жизнь простоял за стеклом, в ожидании праздника, который никогда не настанет. За пару месяцев до смерти бабушки я попросила ее его достать. Мы, наконец, попили из него чая. Теперь я постоянно возвращаюсь к ней, когда им пользуюсь.

— Как-то наткнулась на статью одной журналистки, которая написала, что литература в этом доме съехала на обочину. Ее слова меня очень зацепили, ведь с годами писателей здесь, правда, становилось все меньше. Еще при первом знакомстве с этой квартирой, у меня возникли идеи проводить здесь тематические встречи и сборы книжных клубов. Мы сразу готовили ее к тому, чтобы когда-то она стала живым музеем этого дома.

К неймингу Вика подходила серьезно, но найти что-то лучше уже существовавшего названия дома — «МоноЛИТ» — не удалось. По значению оно вписывается идеально: прежние жители этой сталинки действительно заложили крепкий фундамент белорусской литературы.

В стенах своей квартиры Вика вырастила не только общественный проект, но и превратила рассказ из 16 страниц в полноценный роман. Ее работа победила в конкурсе «ЛитUP», после чего издательство «Мастацкая літаратура» предложило опубликовать полноценный роман.

— Когда я пришла в издательство, чтобы заключить контракт, то узнала, что там когда-то работала Наталья Ивановна. В тот момент я даже сидела за ее бывшим рабочим местом. Посчитала это также своеобразным знаком судьбы.

Вика с детства была увлечена литературой. Маме приходилось выгонять дочь на улицу, чтобы та не посадила себе зрение. Будучи подростком, она каждый день писала заметки о своей жизни, вела дневники и, как и многие, мечтала создать что-то свое. Профессию связала с изучением языков, а потом с головой ушла в семью, материнство и свой первый бизнес. Все кардинально поменялось как раз перед покупкой сталинки. Вика написала несколько страниц рассказа, который разлетелся по друзьям и знакомым. Их поддержка помогла поверить в себя и замотивировала поступить в Литинситут, где учились Короткевич и Адамчик. В этом году девушка сдает диплом, примерно в это же время на свет должен появится третий ребенок.

— Мой преподаватель как-то сказал: «чем тяжелее жизнь у писателя, тем лучше его тексты». Оно так и есть. В осознанном возрасте на свое детство мы смотрим иначе. Оно у меня не было плохим. Нет, классическое, с разводом родителей и их примирением. Проблемы взрослых были на виду, как бы они не старались прятать. В тяжелых ситуациях люди ведут себя по-разному: кого-то они мобилизуют, кого-то парализуют. Я всегда уходила в свой мир, где создавала безопасную реальность. На помощь приходила фантазия. Свои чувства и эмоции я пыталась выразить в рисовании, вязании, но в тексте получалось лучше всего.

Тема романа «Вырай» связана с большой потерей в Викиной семье — утратой бабушек. Они были ниточками, которые связывали всех родственников.

— В один год я перестала быть внучкой. В этот момент я лицом к лицу встретилась с ужасающим фактом, что между мной и краем стоят только родители. А кто будет рассказывать историю, которые наши близкие уносят с собой? Главные герои моего романа — сборные образы: есть кое-что от меня и моих родителей. Отец на презентации держался, поджав губы, — вспоминает Вика реакцию родителей. — Сестра тоже была в шоке, но так смешно тогда сказала: «думала, что ты нормальная, а ты вон как все видишь».

Недавно Вике удалось отыскать и купить деревенский дом, в котором росла ее мама и бабушка.

— «Больше никогда» — это очень мощный усилитель вкуса. Близких людей уже нет, но то, к чему они прикасались все еще существует. Если бы не этот дом, нам бы не за чем было ездить в деревню, негде собираться большой семьей. Он — фундамент традиций. По сути, мой семейный «монолит».

В прошлом году роман Вики был представлен в формате сценической читки на сцене Купаловского театра, что само по себе важное событие. Ее «Вырай» адаптируют и в полноценную пьесу, над чем она активно работает с режиссером.

Читатели разбирают последние экземпляры третьего тиража ее романа. В скором времени молодая писательница планирует выпустить еще одну свою рукопись про взаимоотношения в семье женщин разного поколения.